Замечательные куклы Романа Шустрова

Серые, обшарпанные дома, ржавые трубы, асфальт с трещинами и потемневший снег. Город воспитал во мне любовь именно к такой гамме… Мне кажется, за счёт отсутствия цвета ярче проглядывает характер.

 

Один из самых известных петербургских мастеров кукольного дела не любит называть свои работы куклами. Действительно, скульптуры. И Романа Шустрова по праву можно назвать мастером скульптуры из папье-маше. Именно этот материал стал основным в творчестве создателя.

 

На вопрос «Что для вас кукла?», Роман отвечает: «Человек. Декоративная кукла – это, пожалуй, единственный объект искусства, кроме театральной куклы, конечно, с которым ты разговариваешь».

 

Свои удивительные куклы петербургский кукольник Роман Шустров создает из обычного папье-маше. Казалось бы, такой простой и непластичный материал, но в его руках папье-маше обретает форму и характер. Какие они добрые – его персонажи! У каждого своя судьба, свой характер, своя линия жизни.

 

Несмотря на монохромность, его работы будто светятся изнутри: «Я вырос в Питере, где серые, обшарпанные дома, ржавые трубы, асфальт с трещинами и потемневший снег. Город воспитал во мне любовь именно к такой гамме… Мне кажется, за счёт отсутствия цвета ярче проглядывает характер», – объясняет Шустров.

 

 

В нашей обыденной, заполненной дневными заботами жизни они кажутся существами странными и мистическими.
Но ангелы Романа — не возвышенно недосягаемые, как на картинах барочных мастеров, а земные, тихие, словно заблудившиеся в покровах материального и лить вспоминающие, трогательно вглядываясь в небеса, о своём прежнем доме.

Они похожи на нас, вернее, на слепок с нашей души, запутавшейся в прельстительной яркости товарного мира, но неизбывно стремящейся к той нездешней красоте, в коей она пребывала изначально.

 

Невозможно точно определить, что такое куклы Романа: символы, притчи, аллегории, да и не нужно, ведь то, что доступно логическому объяснению, уже перестаёт быть искусством, чья истинная природа и есть зыбкость, неоднозначность, рождающие одновременно множество трактовок, а бесчисленность интерпретаций — его родовой признак.

Предназначение же настоящего мастера в том, чтобы напоминать людям о «мирах иных», цепляя сознание, заставляя его выпасть из механического повседневного существования и увидеть то, что привносит в него красоту, утончённость, воспоминание о подлинной природе вещей.

 

Образы кукол лишены назидательности, они теплы, лиричны, проникнуты тонкой поэзией, мудростью, артистизмом и… романтикой (впрочем, как и сам мастер, являющий собой безукоризненное соединение личности творца и сотворённого).

 

 

У кукол нет ярких индивидуальных черт, словно вечность, держа их за невидимые нити, как и подобает Божественному хозяину, стёрла с ликов, как с зеркал, пыль замутнённости, обусловленную личностью, приблизив к небесам.

Лица едва очерчены, а настроение и образ создаются пластикой движения, лёгкого и почти неуловимого, поворотом головы… Без всякого нравоучения, одной лишь гармонией образов и любовью, как умеет только настоящее искусство, куклы учат (а ангел, кроме всего прочего, есть ещё и символ стремления человека к контакту со своим внутренним существом) самым глубоким и важным вещам на свете — не забывать о том Божественном начале, что живёт внутри каждого под покровом индивидуальности.

 

Птицеловы, шуты, клоуны, циркачи — любимые образы Романа Шустрова. Все они немного чудесатые…  от слова «чудо» — события, проявляющегося здесь, но чьё происхождение принадлежит мирам иным…

 

 
 

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *